Вступление
Кто хочет разговаривать,
Тот должен выговаривать
Всё правильно и внятно,
Чтоб было всем понятно…
С раннего детства нам запомнились веселые скороговорки:
Возвращаемся. живых нет. амбарчик уже развернулся в сторону аэродрома, но тут
Такие истории напоминают, что спасение приходит в минуты самого глубокого отчаяния и неверия в спасение. И откуда оно приходит, не знает никто.
10 сентябре 1941 года в Ленинград благополучно прибыл караван из пяти барж в сопровождении буксировочного катера. Одновременно с разгрузкой началась погрузка раненных и гражданского населения, эвакуация которого не останавливалась, несмотря на артиллерийские обстрелы и налеты немецкой авиации.
Командир самолета, лейтенант Пресняков, поднял свой «амбарчик» в воздух в обозначенный квадрат. Оказавшись на месте, обнаружили лишь островки обломков затонувших барж. Раз за разом проходили низко над водой в поисках выживших, методично увеличивая площадь квадрата поисков. Предполагали, что обломки и людей могло отнести течением. Экипаж напряженно всматривался в темную гладь воды, в надежде заметить хоть какое-то движение, взмах руки. Ничего. Сгустившиеся облака, туман и кончающееся горючее диктовали свои условия. Командир отдал приказ:
-Возвращаемся. Живых нет.
Самолет, в последний раз пройдя как можно ниже к поверхности, пошел на разворот в сторону базы. В этот момент раздался взволнованный голос стрелка-радиста, который располагался в кормовой части самолета.
-Что-то вижу! Светлое..серое пятно!
Штурман посмотрел на командира — серое пятно..на серой воде.. но, как решит командир. С каждой секундой самолет удался все дальше. Горючего оставалось только добраться до базы.
-Разворачиваемся.
«Летающая лодка» сделав разворот, взяла курс на то место, где стрелок-радист что-то увидел, возможно, просто еще один обломок.
-Пройдем сразу, как можно ниже. Поутюжим тут все еще пол часа и можно самим уже можно не возвращаться..
Самолет снизился. Пресняков заметил впереди что-то торчащее из воды.
-Идем на вон ту палку! Посмотрим, что это..
Приблизившись, посмотрели вниз и обомлели…
-Мать честная..сколько же их…
Из воды торчала труба от рубки затонувшего буксира, а вокруг нее колыхался целый остров из человеческих тел.
Приводнив МБР-2, экипаж начал спасательную операцию.
Никогда такого не видели
Одного за другим, вытаскивали окоченевших людей из воды. Взлетать уже не собирались — людей было слишком много, больше тридцати. Одна надежда, что подоспеют катера Ладожской флотилии и помогут. Расчеты оправдались — людей продолжали вытаскивать, когда к «ковчегу» Преснякова уже подходил первый из катеров.
-Никогда такого не видели!, — рассказывали очевидны. — «Амбарчик» весь облепленный людьми, места живого нет. А они все достают и достают!
Чудо спасения
Капитан буксира, когда начался обстрел, повел свое судно на ближайшую мель. Немцы видели, что буксир стал тонуть и отстали. И слава богу потому, что погружение остановилось, когда рубка опустилась под воду на глубину в рост человека. На ее крыше как раз и спаслись те, кто смог уцелеть и добраться до тонущего буксира с других барж. А когда места на крыше уже не хватало, люди стали цепляться друг за друга, образовав «живой остров». Заметив такое, немцы бы наверняка довели начатое до конца…
Экипаж «амбарчика» поздравляли, а Пресняков никак не мог понять — что же такое «серое» стрелок увидел в воде. Если даже, оказавшись вблизи, экипаж самолета не сразу понял, что внизу люди, да еще живые — вокруг трубы колыхалась непонятная темная масса и никаких светлых пятен.
Взгляд Преснякова упал на беличью шубку, которая облепила одну из спасенных женщин. Шубка была мокрая и, возможно, что и серого цвета…
— «Неужели она..?»
…женщина прибилась к остальным одной из последних и ее шубка как раз и была тем самым светло-серым пятном, которое заметил стрелок-радист, когда обернулся назад.
Благодарите шубку…
Женщина, заметив, что летчик внимательно ее рассматривает, смутилась и тихо произнесла:
—Спасибо вам…
Пресняков нахмурился и покачал головой:
-Шубку свою благодарите, если б не она…- не стал договаривать, что самолет шел на базу и вернулись, что говорится, вопреки уже здравому смыслу.
Память о настоящем человеке
Рассказ написан по мотивам реального случая. Командир спасательного гидросамолета, «летающей лодки», МБР-2, Пресняков Александр Васильевич, реальный человек, который провел много спасательных операций, но такую, когда люди были спасены по счастливой случайности, только раз.
В октябре 1941 года Пресняков был представлен к ордену Красной Звезды, которую так и не получил — помешал другой случай, который снова вмешался в его жизнь и принятое им решение оказало влияние на его дальнейшую судьбу не самым благоприятным образом.
Пресняков совершил неразрешенный взлет, чтобы принять участие в боевой операции. Действовал в горячке, понадеявшись на авось, зная, что самолет имел техническую неисправность, которая к моменту вылета не была устранена. МБР-2 потерпел крушение. Экипаж выжил чудом. Штурман получил тяжелые травмы. Преснякову присудили 8 лет лагерей, направив отбывать наказание в действующую армию, что для самого летчика стало самым желанным «наказанием». Преснякова исключили из партии, орден не вручили.
Летчик не отчаялся и не озлобился, продолжал храбро сражаться. В январе 1944 года во время боевого задания самолет, пилотируемый Пресняковым, точным попаданием сброшенной бомбы, уничтожил штаб немецкой дивизии в районе Ропши. В апреле того же года МБР-2 Преснякова потопил немецкий тральщик водоизмещением 6 тыс. тонн и следом такой же крупный немецкий транспортник.
В июне 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение заданий командования, за проявленное мужество и героизм гвардии старшему лейтенанту Преснякову Александру Васильевичу было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением Ордена Ленина и медали Золотая Звезда.
Гласные
Гласные — это звуки, которые можно спеть, они льются, как речка, свободно, открыто и легко. На звук А — губы образуют большой круг, на О — губы чуть уже, на У — совсем узенький «хоботок». При произнесении звука Э чуть приподнимается верхняя губа, И и Ы — маленькая полуулыбочка и всегда свободно и мягко открывается нижняя челюсть.
Н. рубцов. родная деревня(1)
РОДНАЯ ДЕРЕВНЯ
Природа
Звенит, смеётся, как младенец,
И смотрит солнышку вослед.
И меж домов, берёз, поленниц
Горит, струясь, небесный свет.
Как над заплаканным
младенцем,
Играя с нею, после гроз
Узорным чистым полотенцем
Свисает радуга с берёз.
И сладко, сладко ночью звёздной
Ей снится дальний скрип телег…
И вдруг разгневается грозно,
Совсем как взрослый человек!
Как человек богоподобный,
Внушает в гибельной борьбе
Пускай не ужас допотопный,
Но поклонение себе!..
В ГОРНИЦЕ
В горнице моей светло,
Это от ночной звезды.
Матушка возьмёт ведро,
Молча принесёт воды…
Красные цветы мои
В садике завяли все,
Лодка на речной мели
Скоро догниёт совсем.
Дремлет на стене моей
Ивы кружевная тень.
Завтра у меня под ней
Будет хлопотливый день!
Буду поливать цветы,
Думать о своей судьбе,
Буду до ночной звезды
Лодку мастерить себе…
ТАЙНА
Чудный месяц горит над рекою,
Над местами отроческих лет,
И на родине, полной покоя,
Широко разгорается свет…
Этот месяц горит не случайно
На дремотной своей высоте,
Есть какая – то жгучая тайна
В этой русской ночной красоте!
Словно слышится пение хора,
Словно скачут на тройках гонцы,
И в глуши задремавшего бора
Всё звенят и звенят бубенцы…
РОДНАЯ ДЕРЕВНЯ
Хотя проклинает проезжий
Дороги моих побережий.
Люблю я деревню Николу,
Где кончил начальную школу!
Бывает, что пылкий мальчишка
За гостем приезжим по следу
В дорогу торопится слишком: –
Я тоже отсюда уеду!
Среди удивлённых девчонок
Храбрится, едва из пелёнок: –
Ну что по провинции шляться?
В столицу пора отправляться!
Когда ж повзрослеет в столице,
Посмотрит на жизнь за
границей,
Тогда он оценит Николу,
Где кончил начальную школу…
СЕНТЯБРЬ
Слава тебе, поднебесный
Радостный краткий покой!
Солнечный блеск твой чудесный
С нашей играет рекой.
С рощей играет багряной,
С россыпью ягод в сенях.
Словно бы праздник нагрянул
На златогривых конях!
Радуюсь громкому лаю,
Листьям, корове, грачу,
И ничего не желаю,
И ничего не хочу!
И никому неизвестно
То, что с зимой говоря,
В бездне таится небесной
Ветер и грусть октября…
ПЕРВЫЙ СНЕГ
Ах, кто не любит первый снег
В замёрзших руслах тихих рек,
В полях, в селеньях и в бору,
Слегка гудящем на ветру!
В деревне празднуют дожинки,
И на гармонь летят снежинки.
И весь в светящемся снегу,
Лось замирает на бегу
На отдалённом берегу.
Зачем ты держишь кнут в ладони?
Легко в упряжке скачут кони,
И по дороге меж полей,
Как стаи белых голубей,
Взлетает снег из – под саней…
Ах, кто не любит первый снег
В замёрзших руслах тихих рек,
В полях, в селеньях и в бору,
Слегка гудящем на ветру!
ПО ДРОВА
Мимо изгороди шаткой,
Мимо разных мест
По дрова спешит лошадка
В Сиперово, в лес.
Дед – Мороз идёт навстречу,
– Здравствуй!
– Будь здоров!..
Я в стихах увековечу
Заготовку дров.
Пахнет
ёлками и снегом.
Бодро дышит грудь,
И лошадка лёгким бегом
Продолжает путь.
Привезу я дочке Лене
Из лесных даров
Медвежонка на колене,
Кроме воза дров.
Мимо изгороди шаткой,
Мимо разных мест
Вот и въехала лошадка
В Сиперово, в лес.
Нагружу большие сани
Да махну кнутом
И как раз поспею к бане,
С веником притом!
ЯНВАРСКОЕ
Мороз под звёздочками
светлыми
По лугу белому, по лесу ли
Идёт, поигрывая ветками,
Снежком поскрипывая весело.
И всё под ёлками похаживает,
И всё за ёлками ухаживает –
Снежком атласным
принаряживает!
И в новогодний путь
проваживает!
А после сам принаряжается,
В мальчишку вдруг преображается.
И сам на праздник отправляется; –
Кому невесело гуляется?
Лесами тёмными и грозными
Бежит вперёд с дарами редкими,
И всё подмигивает звёздами,
И всё поигрывает ветками.
ВОРОНА
Вот ворона сидит на заборе,
Все амбары давно на запоре.
Все обозы прошли, все подводы.
Наступила пора непогоды.
Суетится она на заборе.
Горе ей! Настоящее горе!
Ведь ни зёрнышка нет у вороны,
И от холода нет обороны…
ЛАСТОЧКА
Ласточка носится с криком.
Выпал птенец из гнезда.
Дети окрестные мигом
Все прибежали сюда.
Взял я осколок металла,
Вырыл могилку птенцу,
Ласточка рядом летала
Словно не веря концу.
Долго носилась, рыдая,
Над мезонином своим.
Ласточка! Что ж ты, родная,
Плохо следила за ним?
МЕДВЕДЬ
В медведя выстрелил лесник.
Могучий зверь к сосне приник.
Застряла дробь в лохматом теле.
Глаза медведя слёз полны:
За что его убить хотели?
Медведь не чувствовал вины!
Домой отправился медведь,
Чтоб громко дома пореветь…
КОЗА
Побежала коза в огород.
Ей навстречу попался народ. –
Как не стыдно тебе, егоза?
И коза опустила глаза.
А когда разошёлся народ,
Побежала опять в огород.
ПРО ЗАЙЦА
Заяц в лес бежал по лугу,
Я из лесу шёл домой, –
Бедный заяц с перепугу
Так и сел передо мной!
Так и обмер, бестолковый,
Но, конечно, в тот же миг
Поскакал в лесок сосновый,
Слыша мой весёлый крик.
И ещё, наверно, долго
С вечной дрожью в тишине
Думал где-нибудь под ёлкой
О себе и обо мне.
Думал, горестно вздыхая,
Что друзей-то у него
После дедушки Мазая
Не осталось никого.
О ПУШКИНЕ
Словно зеркало русской стихии,
Отстояв назначенье своё,
Отразил он всю душу России,
И погиб, отражая её…
ТАКОВЫ НА РУСИ ЛЕСА
С. БАГРОВУ
Сапоги мои – скрип да скрип
Под берёзою,
Сапоги мои – скрип да скрип
Под осиною,
И под каждой берёзой – гриб,
Подберёзовик,
И под каждой осиной гриб,
Подосиновик!
Знаешь, ведьмы в такой глуши
Плачут жалобно.
И чаруют они, кружа,
Детским пением,
Чтоб такой красотой в тиши
Всё дышало бы,
Будто видит твоя душа сновидение.
Да брусничных глухих трясин
Лапы, лапушки, –
Таковы на Руси леса
Достославные,
Таковы о лесной Руси
Сказки бабушки!..
Эх, не ведьмы меня свели
С ума – разума
Песней сладкою!
Закружило меня от села вдали
Плодоносное время
Краткое…
Сапоги мои – скрип да скрип
Под берёзою.
Сапоги мои – скрип да скрип
Под осиною.
И под каждой берёзой – гриб,
Подберёзовик,
И под каждой осиной – гриб,
Подосиновик!..
* * *
Доволен я буквально всем!
На животе лежу и ем
Бруснику, спелую бруснику.
Пугаю ящериц на пне,
Потом валяюсь на спине,
Внимая жалобному крику
Болотной птицы… Надо мной
Между берёзой и сосной
В своей печали бесконечной
Плывут, как мысли, облака.
Внизу волнуется река,
Как чувство радости беспечной.
Я так люблю осенний лес,
Над ним – сияние небес,
Что я хотел бы превратиться
Или в багряный тихий лист.
Иль в дождевой весёлый свист,
Но, превратившись, возродиться
И возвратиться в отчий дом,
Чтобы однажды в доме том
Перед дорогою большою
Сказать: – Я был в лесу листом!
Сказать: – Я был в лесу дождём!
Поверьте мне: я чист душою…
ПОДОРОЖНИКИ
Топ да топ от кустика до
кустика. –
Неплохая в жизни полоса.
Пролегла дороженька до Устюга
Через город Тотьму и леса.
Приуныли нынче подорожники,
Потому что, плача и смеясь,
Все прошли бродяги и
острожники. –
Грузовик разбрызгивает грязь.
Приуныли в поле колокольчики,
Для людей мечтают позвенеть,
Но цветов певучие бутончики
Разве что послушает медведь.
Разве что от кустика до кустика
По следам давно усопших душ
Я пойду, чтоб думами до Устюга
Погружаться в сказочную глушь.
Где моё приветили рождение
И трава молочная и мёд,
Мне приятно даже мух гудение.
Муха – это тоже самолёт.
Всю пройду дороженьку до Устюга
Через город Тотьму и
леса,
Топ да топ от кустика до
кустика –
Неплохая в жизни полоса!
ХЛЕБ
Положил в котомку сыр,
печенье,
Положил для роскоши миндаль,
Хлеб не взял.
– Ведь это же мученье
Волочиться с ним в такую даль!
Всё же бабка сунула краюху.
Всё на свете зная наперёд,
Так сказала:
– Слушайся старуху!
Хлеб, родимый, сам себя несёт…
ВСПОМНИЛОСЬ МОРЕ
Крыша. Над крышей луна.
Пруд. Над прудом бузина.
Тихо. И в тишине
Вспомнилось море мне.
Здесь бестревожно.
А там,
В хмуром дозоре ночном,
Может, сейчас морякам
Сыгран внезапный подъём.
Тополь. Ограда. Скамья.
Пташек неровный полёт…
Скоро из отпуска я
Снова уеду на флот.
Я расскажу, как у нас
Дружным звеном из ворот
С радостью в утренний час
В поле выходит народ.
Я в чистоте берегу
Гордое званье «матрос».
Я разлюбить не смогу
Край, где родился и рос.
Крыша. Над крышей луна.
Пруд. Над прудом бузина…
С детства нам дорог такой
Родины светлый покой.
ДОЛГОЖИТЕЛЬ НА БЕРЕГУ
Был холодный осенний вечер. Ты бродил по улицам Тотъмы, приподняв воротник продуваемого пальто. Был ты молод, в груди колотилось тревожное сердце, и глаза прорезали неверную мглу, где дремала не только Тотьма, не только Вологда и Россия, но и вся вечереющая Земля. Ты так много бродил, что устал и уселся на бронзовую скамейку, отвернувшись от Сухоны, чтоб не видеть парома и лодок. И задумался о грядущем, проникая умом в тот непрожитый день, где тебя назовут бесстрашным поэтом, кто дерзнет разговаривать с собственной Смертью и, осилив ее, утвердиться на тотемском берегу, как его естественный долгожитель.
С. БАГРОВ
Составлял и редактировал С. П. Багров
Тираж 100 экз.
Вологда
2002
Неточные совпадения
— Вот, бабушка, — так начал мужик, — было времечко, живал ведь и я не хуже других: в амбаре-то, бывало, всего насторожено вволюшку; хлеб-то, бабушка, родился сам-шост да сам-сём, три коровы стояли в клети, две лошади, — продавал почитай что кажинную зиму мало что на шестьдесят рублев одной ржицы да гороху рублев на десять, а теперь до того дошел, что радешенек, радешенек, коли сухого хлебушка поснедаешь… тем только и пробавляешься, когда вот покойник какой на селе, так позовут псалтырь почитать над ним… все гривенку-другую дадут люди…
Осень гнилая давно уж настала…, стихи с матом, сергей есенин — dacha-zabor.ru
Осень гнилая давно уж настала,
Птицы говно начинают клювать.
На старом заборе ворона насрала,
Ну и погода, ёб твою мать.
Флегон А. За пределами русских словарей. Указатель сочинений. Лондон: Copyright Flegon Press, London, с. 99, 1973
Ред.: Алек Флегон (англ. Alec Flegon), настоящее имя Олег Васильевич Флегонт; годы жизни с 20 января 1924, с. Новоселица, Бессарабия, по 15 мая 2003, Лондон; издатель.
Ред.: Приводим ниже несколько иную интерпретацию стихотворения:
Осень настала,
Холодно стало.
Птички говно перестали клевать.
Выйдешь бывало,
Откроешь ебало,
Ну и погодушка,
Ёб твою мать.
Предложения со словом «амбар»
- Ей попался на глаза мешок семян репы, прислонённый к стене старого амбара.
- – Что-то у меня голова разболелась, – заявил он, пятясь к дверям амбара.
- Король был в восхищении от смелости маленькой мышки и приказал своим стражникам открыть двери большого амбара, полного ячменя.
- (все предложения)