Стихи для детей: Михаил Яснов

Стихи для детей: Михаил Яснов Для дачи

Отчасти — журнальный зал

Михаил Яснов

ОТЧАСТИ

***

Под говорок
еврейского квартала,

где мир
звучит гортанно и картаво,

под говорок
цыганского квартала,

где всё на
свете речь перемешала,

под говорок
арабского квартала –

его-то нам
как раз и не хватало! –

проходит
жизнь под этот говорок,

порою смерть
пуская на порог:

смерть
безъязыка, но в любом квартале

её всегда и
всюду понимали,

и перед ней
склоняет микрофон

синхронный
переводчик при ООН.

***

Всё, что
было желанным, становится жёваным –

забивает
гортань отцветающий пух.

И когда
пожелают красавицу в жёны вам,

поглядите
вокруг на окрестных старух.

Я и сам из
породы набивших оскомину,

не другим –
так себе, не в себе – так в другом,

и в попытках
прожить эту жизнь по-достойному

забиваю
гортань, как пустующий дом.

***

Покуда свято
место не пустует,

не отдадим
историю векам.

Россия спит.
Германия бастует.

Пол-Франции
сидит по кабакам.

Я пил, как
все, – но был мой тост нестоящ.

Кричал, как
все, – но не ступал за грань.

А сон
страны, рождающий чудовищ,

проник мне в
жабры и забил гортань.

НЕМЕЦКОЕ
КЛАДБИЩЕ В ТОЙЛЕ. ЭСТОНИЯ

На могилах
алфавита

дремлют
буквы и растенья.

Спят кресты,
надгробья, плиты,

спят
неведомые тени.

Им теперь
куда спокойней

под травой,
уже несмятой,

тем, кого
блазнили бойней

бесноватый и
усатый.

Спят
обугленные трубки,

дремлет прах
– письмо ли, карта,

а под ними
спят обрубки

давних войн
Петра и Карла,

а под ними –
просто бездна,

вся засыпана
костями,

а под ними
всё безвестно,

прах да прах
– черпай горстями.

Нет земли –
одна могила,

все мы здесь
родня и гости…

А кому-то
хватит силы

стать
травинкой на погосте.

***

Сначала
немного вина,

потом
разговоры о главном –

и эта
шальная волна

весь ужас
приносит стремглав нам.

Ты плачешь,
ты губы кривишь,

горишь, как
горит целлулоид.

Каких
небывалых кровищ

душе эта
музыка стоит?

И всё: не
дышать и не жить,

и лишь в
неизбежности лютой

губами лицо
осушить,

как древнюю
чашу с цикутой.

И больше не
слушать, не сметь,

но слиться
друг с другом, как паззлы,

покуда
любовь, словно смерть,

готовит
последние спазмы.

***

Один
доживает до старости,

другой
умирает в юности.

Остались
одни печалести,

а были одни
сумбурности.

А были одни
весёлости,

но вот ведь
как обернулось:

старость на
дикой скорости

переехала
юность.

Подите
теперь проверьте:

юности нет,
как не было,

а старость
до самой смерти

платит за
эти небыли.

***

О как мне
доставалось!

О как меня
вело!..

Страсть
переходит в старость

посредством
буквы О.

Ну что нам
буквы дали,

зачем они
дались?

Молчи, от
них подале

скрывайся и
таись.

ИЗ
ДЕТСТВА

Ко мне
старичок подошёл у дверей.

Спросил:

– Ты
еврейчик?

Я тоже
еврей!..

И грустный
какой-то, неловкий,

погладил
меня по головке.

За что, не
пойму, он меня пожалел,

чужой
старичок с бородою, как мел,

и в шляпе с
большими полями –

живущий на
пятом, над нами?

Я вышел из
дома. Скамейки. Цветник.

Но шёл
старичок, приподняв воротник,

и, словно
споткнуться боялся,

всё время к
стене прижимался.

***

Ну и
досталась родня:

хлещут вино,
как коня,

с гиком и
посвистом! Я не

тот, что
иные цыгане.

Сяду, в себя
углублён,

тихо возьму
поллитровку,

к рюмке
подвешу лимон,

словно над
дверью подковку.

***

Я не видел
Берестова грустным –

я запомнил
Берестова устным,

с песенкой
да байкою о том,

как
Чуковский спорил с Маршаком.

Что даётся
детскому поэту?

Если повёзет
– запомнить эту

заповедь,
важней иных наук,

что в стихах
всего дороже звук.

От того и не
был он печален,

этот звонкий
голос дяди Валин,

тенорок,
переходящий в смех,

звук держал
– за них, за нас, за всех!

***

Между
временем и временем застрянув,

я внезапно
ощущаю всей судьбой

сладкий
запах облетающих платанов,

словно
зябкую облатку под губой.

Ствол
звенит, как будто сделан из металла,

и восходит
ломкий шорох от земли:

то ли осень
эти листья разметала,

то ли птицы
их на крыльях разнесли.

И останутся
у ветра на примете

эти символы
привычной новизны:

изваяния
лесного Джакометти –

корневища,
утолщения, узлы.

Всё живое,
всё действительно живое,

облетаю,
улетаю и живу,

как ребёнок,
зарываюсь головою,

зарываюсь в
невозвратную листву.

***

Девочка, не
знающая жалости

к телу,
созидателю наград,

не кружись
без удержу, пожалуйста,

не садись
так бойко на канат.

Эти ножки,
жаждущие зрелости, –

ты им не
противься, не перечь.

Станешь ли,
при всей своей умелости,

узеньких
держательницей плеч?

Нет, не
выйдет! Слишком ноша тяжкая

для таких
напористых, как ты.

Вот и бьёшься
безымянной пташкою

о тупые
прутья пустоты.

***

Считаю
поутру жучков и паучков,

пока
окрестный мир туманами застелен.

Горошек
разбросав, трещит поэт Стручков.

В античном
забытьи цветёт поэт Камелин.

Я фауной
объят и флорой окружен,

ещё б живой
воды – хоть капельку, хоть слово…

Но Рейн сошёл с ума – кричит: «Я – Донн! Я – Дон…»

И, русло
изменив, спешит на зов Азова.

***

Что было
предназначено,

назначено не
мне.

Жизнь,
начатая начерно,

кончается
вчерне.

Рассыпались
тетради, чьи

страницы –
размело,

и только ты,
не глядючи,

случилась
набело.

Разобранные
волосы,

в глазах
темным-темно,

и снегом,
словно с полюса,

лицо
заметено,

расстёгнутые
пуговки,

приспущенный
чулок…

Нет, ни
единой буковки

я б изменить
не мог!

ЗАКЛИНАНИЕ

Усни на моём
плече посреди зимы,

которую так
давно торопили мы,

чтоб снег
невидимкой сделал укромный дом –

усни поскорей,
я счастлив твоим теплом.

Усни на моём
плече посреди страны,

в которой мы
все заложники той шпаны,

что напрочь
забыла про детскую боль и грусть –

усни
поскорей, я так за тебя боюсь.

Усни на моём
плече посреди беды,

в которой мы
так бесславны и так тверды,

что только
вдвоём сумеем её прожить –

усни
поскорей, нам утром опять тужить.

Усни на моём
плече посреди любви,

которой так
мало надо: одной любви,

любви при
одной звезде, при одной свече –

усни
поскорей, усни на моём плече.

***

Про древний
Родос всё наврали карты,

но камень
солон, а песок горяч,

и так ветрит,
что если не Икар ты –

то крылья
отстегни и тут же спрячь.

Куда лететь,
куда нам плыть? Не знаю.

Всё это
происходит не со мной.

Но жизнь
прочна, как ниточка сквозная

между
воздушным змеем и землёй.

***

Время
отлежится, точно силос,

всё удобрит
горечью своей.

Вдруг ты
позвонишь мне, как грозилась,

и возникнешь
около дверей?

Брошусь ли
навстречу, расцелую,

сердцем чуя
прожитый провал,

или разгляжу
в тебе другую,

ту, что до
сих пор ещё не знал?

И в преддверье
будущей удачи –

или неудачи,
кто решит? –

я сейчас
сижу один и плачу,

как ребёнок,
горько и навзрыд.

***

Ну кто ещё решится
на такое?

Пожалуй,
только мы с тобой рискнём:

тебе
чуть-чуть любви, а мне – покоя,

а воля
остается за окном.

Я выгляну, а
там, внизу, отчасти

распутица,
отчасти – гололёд.

А впрочем,
разговор идет о счастье.

– О чём, о чём?

– О том, что
снег идёт.

***

Плоть
отчасти, отчасти – душа,

что из
нашего прошлого выйдет?

Оттого-то и
жизнь хороша,

что границ
между ними не видит.

Я невольно
часы тороплю

и дневные
мешаю с ночными.

Оттого-то
тебя и люблю,

что не вижу
границ между ними.

***

О чём
кричите вы, старинные чернила?

Разлука –
сблизила, а близость – разлучила.

Тоскою
выцветшей заполнена тетрадь.

Разлука –
сблизила. Но слов не разобрать.

А вот
машинопись, уже давно слепая,

здесь жмутся
буквы, друг на друга наступая,

и так издёрган
шрифт, и так его знобит…

Разлука –
сблизила. Но дальше текст забит.

А ты, мой
верный друг, заложник лёгких клавиш,

какому
будущему тень от нас оставишь?

Разлука –
сблизила. Так в чём же тут беда?

А близость –
разлучи…

Всё
стерто навсегда.

Стихи — журнальный зал

Ненавижу прошлое за то, что
было все не так, не там, не то,
ненавижу прошлое за тошно-
творное, топорное пальто,

за носки, стоящие под стулом,
за тупую нищенскую снедь,
за проклятье вечно быть сутулым,
лишь бы на соседей не смотреть,

за вранье, за стыд, за обжималки
по углам, за гонор взрослых — “ты”,
за подлянку мелкую, за жалкий
детский бред, грошовые мечты, —

эти байки, сказочки, конь о конь,
жажда бегства, пот и страх погонь…
Отрочество! Что это за погань!
Да пожрет его святой огонь!

Чтоб о нем не ведая, не зная,
в детство наигравшиеся всласть,
прямо из младенческого рая
мы могли бы в молодость попасть —

а тогда одуматься, проснуться
и себя догадкой ослепить,
что без этой боли и паскудства
настоящей жизни не слепить.

Стихи для детей: михаил яснов

Стихи для детей: Михаил Яснов

Михаил ЯСНОВ

Утром
Пыль
Вскричала:
— СОС!.. —
И попала
В пылесос!

Мурзилка, 1984, №11

— Ты нечестный!
— Сам ты вруша!
— Ты чумазый!
— Сам ты хрюша!
— Ты лохматый!
— Сам ты веник!
— Ты ленивый!
— Сам вареник!

Мурзилка, 1984, №11

Шел солдат по батарее
Парового отопленья,
Нёс военные трофеи –
Лист капустный и печенье,
А навстречу
В шлеме смятом
С ним на битву мчался конник…
А потом они с солдатом
Взобрались на подоконник.
Посмотрели –
А снаружи
Ветер воет, снег пуржится.
До земли промерзли лужи.
На карнизе стынет птица.
Позабыли про трофеи,
Про победы-пораженья –
Взять бы птицу
К батарее
Парового отопленья!
Тот в стекло мечом стучится,
Этот –
Пикою железной.
Встрепенулась крошка-птица,
Оглянулась –
И исчезла…
И всю ночь стояли рядом
И в окно глядели грустно
Храбрый конник в шлеме смятом
И солдат с листом капустным.

Стихи для детей: Михаил Яснов

Трамвай, 1991, №2.

Безоблачным утром,
В начале июня,
На теплом крылечке
Лежала Кисуня.
Скучала,
Зевала
Да лапу лизала.
А мимо Кисуни
Крысуня бежала.

Сказала Крысуня:
«Ах, что за манеры!
Скажите,
Ну кто ж так зевает
Без меры?
Пора вам запомнить,
Пора вам понять,
Что лапою нужно
Свой рот прикрывать!

К тому же,
Какая
Привычка дурная —
Облизывать лапы,
Покоя не зная?
Пора вам запомнить,
Пора вам понять:
На лапах — микробы,
Нельзя их лизать!

К тому же,
Ужасная поза,
Не так ли?
В ней гордости нет,
Дорогая,
Ни капли!
Пора вам запомнить,
Пора вам понять:
На улице нужно
Красиво лежать!..»

Безоблачным утром,
В начале июня,
На теплом крылечке
Лежала Кисуня,
Зевала,
Скучала,
Тихонько урчала…

Внутри у Кисуни
Крысуня
Молчала.

Трамвай, 1991, №6.

По лужайке с травкою
Я хожу и чавкаю.

У забора с дыркою
Я стою и фыркаю.

У реки с осокою
Я лежу и чмокаю.

Хвостик закорюкою –
Радуюсь
И хрюкаю!

Трамвай, 1990, №8.

Дворник шаркает метлою.
Кровельщик по крыше бьет.
По асфальту каблуками
Целый день стучит народ.

За углом скрипит лебедка.
На углу рычит КАМАЗ.
Трактор тащит железяку
По дороге целый час.

У ворот ревет компрессор,
Оглашает эхо двор.
Смех на лестничной площадке,
За стеною – разговор.

Самолет гудит на небе –
Вон он виден из окна!..

Я уже совсем не помню,
Что такое тишина.

Трамвай, 1990, №8.

Нас подозвал торговец
Воздушными шарами.
Упрашивать не надо –
Мы подбежали сами.
Прохладная монетка,
Увесистый кружок.
— Мне красный и зелёный!..
— Пожалуйста, дружок!

А вот сидит торговец,
Торговец пирожками.
Он принимает деньги
Горячими руками.
Он поддевает вилкой
Хрустящий пирожок.
— Мне с мясом и капустой!..
— Пожалуйста, дружок.

А вот идёт торговец,
Торговец облаками.
Он раздает задаром
Все, что парит над нами.
Какой же он торговец,
Когда запросто так?
Он вовсе не торговец –
Забавник и чудак.

— Кому дворец и замок?
Кому пейзаж с луною?
Кому лужок и поле
С туманной пеленою?
— Мне! Мне дворец и замок!
— Мне поле и лужок!
— А мне пейзаж с луною!..
— Пожалуйста, дружок!

Миша, 1995, №2.

Щебечет в рощице Щегол:
— Ах, моё щеголёнок ещё гол!
Щеглёнку плащ бы щегольской –
И будет счастлив щёголь мой!

Мурзилка, 1984, №11.

— Я иду песочком!
— А я иду пешочком!
— Я иду с миской!
— А я иду с Мишкой!
— Я – за малиной!
— А я – за Мариной!
— Я иду песочком с миской за малиной!
— А я иду пешочком с Мишкой за Мариной!

Мурзилка, 1990, №7.

Рано поутру, спросонок,
Снёс яичко поросёнок,
Снёс его соседке —
Курочке-наседке.

Через час – щелчок,
Через два – толчок,
Через три – из скорлупы
Показался… пятачок!

Говорит цыплёнок:
— Хрю,
Я вас всех благодарю!
Под крылом у клуши
Хорошо, как в луже!

Мурзилка, 1990, №7.

Где-то ревел над землёй ураган,
Буря прошла через весь океан,
Ветер на суше летел без дорог,
К нашему дому приполз ветерок,
Он сквозняком из-под двери подул,
Я испугался – и громко чихнул!

Так я чихнул, что сквозняк за порог
Дунул, подняв небольшой ветерок,
Ветер набрался над сушею сил,
Бурю на сонных волнах разбудил,
Буря прошла через весь океан,
И над землёй заревел ураган!

Весёлые картинки, 1984, №6.

Под берёзой,
Под осиной,
Шевелясь едва-едва,
Будто выводок утиный,
По реке плывёт листва.

— Не забудьте, не забудьте
Возвратиться к нам весной!..
— Ути-ути!.. Ути-ути…
Утихает мир лесной.

И стоят деревья-мамы,
И тревожно шелестят,
И глядят на самых-самых
Жёлтых
маленьких
листят…

Мурзилка, 1990, №7.

Говорит Чечётке Чиж:
— Ты когда на юг летишь?
— За чижами наш черёд,
За чижами наш черёд,
За чижами наш черёд,
Вот!

Мурзилка, 1984, №11.

Что у нас в лесу на букву Ш?
Это шишка шлёпнулась, шурша.
Шмель и шершень шумно шарят в кашке.
Шебуршат в шиповнике букашки.
Что ещё в лесу на букву Ш?
Шум и шорох возле шалаша.
Ну а если полон рот морошки –
Широежки и шороконожки!

Мурзилка, 1984, №11.

📚 михаил яснов…

***
По лужайке с травкою
Я хожу и чавкаю.

У забора с дыркою
Я стою и фыркаю.

У реки с осокою
Я лежу и чмокаю.

Хвостик закорюкою –
Радуюсь
И хрюкаю!

***
В джунглях тигрёнку не спится.
Говорит ему мама тигрица:
— Спи, мой тёплый котёнок!

А в доме котёнку не спится,
Но кошка не будет сердиться —
Носом в котёнка потычет
И промурлычет:
— Спи, мой храбрый тигрёнок!

Все мамы на свете
Такие, как эти.
И если ночью не спят их дети,
Они укачают их снова,
Полижут,
Погладят
И быстро найдут
Самое доброе слово.

***
Был цыплёнок весел,
Потому что весил,
Нагулявшись по дворам,
Ровно двадцать грамм.

Был козлёнок весел,
Потому что весил,
Наскакавшись по полям,
Двадцать килограмм.

Был китёнок весел,
Потому что весил,
Нанырявшись по морям,
Двести килограмм…

Цыплёнок скачет по двору,
Китёнок скачет по морю,
Козлёнок скачет по полю
И радостно лягается,

Потому что весело,
Чрезвычайно весело
Весить ровно столько,
Сколько полагается!

***
Выл колючий ветер.
Шёл колючий дождик.
По тропе колючей
Шёл колючий ёжик.

И на самой длинной
Из своих колючек
Нёс колючий ёжик
Свой колючий ключик.

На колючей дверце
Меж колючих кочек
Он открыл колючий
Маленький замочек.

И вздохнул печально:
— Что это за участь!
Ох, как надоели
Колкость и колючесть!

Дома был бы кстати
Стёганный халатик,
Да ещё — на лапки
Вязаные тапки…

Удружите ёжику —
Ёжик будет рад:
Подарите ёжику
Тапки и халат!

***
Ну что же мне делать с ней,
Честное слово?
Всё время
В пенал ко мне лезет
Петрова!
То ластик возьмёт,
То цветной карандаш —
Ну как же соседке по парте
Не дашь?
Да мне и не жалко —
Когда б возвращала!
Я скоро совсем окажусь
Без пенала.
И вот, в понедельник,
На первый урок,
Принёс я в пенале
Живой уголок:
В нём трёх червяков
Я пристроил толково…

Не любит
Живую природу Петрова!

***
— Здравствуйте, хвостаствуйте!
Как вы поживаствуйте?

— Здравствуйте, мордаствуйте!
Вы нас не кусаствуйте!..

Так говорил с хвостом щенок —
И всё поймать его не мог!

***
Мистер Гавкинс и сэр Рычайли
Миссис Пискинсон повстречайли.

Эту встречу навек запомнили
Сэр Бесхвостли и мистер Хромнили.

***

Светлая память!.. Вчера в Санкт-Петербурге в возрасте 74 лет умер детский писатель, поэт и переводчик Михаил Яснов.

Оцените статью
Дача-забор
Добавить комментарий